Logo little

Авторы

Ф.Ш. БАТРАКОВА: Искалеченные вагоны везли жуткие вести с фронта

Ф.Ш. БАТРАКОВА: «Искалеченные вагоны везли жуткие вести с фронта»

Подготовка материала: Дарья Швед
26 августа 2013

Фавзии Шариповне Батраковой недавно исполнилось 94 года. «Жизнь длиною в век, — говорит она. — Вы можете себе это представить? Я — с трудом. Так много я пережила за это время… удивительно». Пережито раскулачивание семьи Фавзии Шариповны, военное время, потеря брата на фронте, смерть мужа, сложные годы восстановления страны — всего не перечислить.

Июль 1941 года. Студенты третьего курса Томского электротехнического института и среди них Фавзия Шариповна (тогда просто Фавзия или Зоя), сдавали экзамены. За окном на площади начался патриотический митинг. Шум, голоса, летняя жара, а над всем удушливый страх: что будет дальше? Студенты искоса глядели в окно, беспокойно ерзали на стульях. Этот экзамен Зоя сдала со второй попытки. Тогда казалось, что учиться студенты больше не будут.

Поток, на котором училась Фавзия по специальности «железнодорожник вагонного хозяйства», состоял из трех групп. После начала войны, поток переформировали: группа осталась всего одна. Почти все студенты ушли на фронт добровольцами.

Ушел и старший брат Фавзии. Почему-то на проводах брата у нее было ощущение, что больше они не увидятся. Потом он погиб под Сталинградом... Вслед за братом на фронт собиралась и Зоя. Она неплохо знала немецкий язык, хотела подтянуть его на курсах и стать полевым переводчиком. Да вовремя одумалась: здесь оставался младший брат и престарелые родители, которых нельзя было оставлять без поддержки. Позже, когда младшему брату исполнилось восемнадцать, он тоже ушел воевать, прошел всю войну и вернулся живым.

В связи с войной курс Фавзии выпустили на полгода раньше. Студенты получили дипломы в конце 1942 года, месяц на отдых и после — распределение на работу. Достаточно забавно Зоя выбрала место, где ей предстояло проработать всю войну: город Златоуст на Южном Урале понравился ей именно названием.

Первый рабочий день — представление нового бригадира коллективу депо Златоуста. На Фавзию с любопытством смотрели работники: старики, уже не годные на фронт, и еще совсем мальчишки, которых призовут, как только им исполнится восемнадцать. Мастер Замятлов (память не сохранила его имени) торжественного сказал: «Теперь мой помощник — инженер, она вам не даст забаловать!». Суть работы — ремонт вагонов, брак исключается.

Началась совсем другая жизнь. В 1943 году работа в депо шла по двенадцать часов: с восьми утра до восьми вечера, никаких выходных, а питание было скудным: 600 граммов хлеба в день и 600 граммов жиров в месяц. К концу войны Фавзия весила 40 кг при росте 160 см.

Фронтовые вагоны

Как с фронта привозили в госпитали раненных солдат, так в тыловые депо отправляли покореженные железнодорожные вагоны. Только исправить железо зачастую было легче, чем покалеченных людей.

Эти вагоны становились самыми жуткими вестями с фронта. Сгоревшая почти полностью деревянная обшивка, погнутые металлические части, порой повреждения металла были невероятной силы, скорее всего, такие поезда врезались во что-то или сходили с рельс.

Ремонт осуществлялся в сложнейших условиях. Инструментов было совсем мало, да и те достаточно примитивные. Для выпрямления металлическую деталь зажимали между двух крепких пластин и вручную эти пластины закручивали. Для замены колеса у вагона использовали ручной домкрат, высотой почти по пояс взрослому человеку. Фавзия вместе с мальчишками его крутила, чтобы приподнять вагон с той стороны, где требуется замена. Приходилось быть предельно внимательными, чтобы он не опрокинулся на бок.

Самым тяжелым для Фавзии в то время было дежурство. Все, кто входил в Командный состав, должны были по графику дежурить на железнодорожных путях. Дежурный отвечал за исправность идущего вагона, за то, что тот дойдет до нужной станции в срок. Такой работе в институте Фавзию не учили. Например, ответственный дежурный должен уметь рассчитать, с какой скоростью вагон дойдет до следующей станции. Фавзии в этом помогали старые рабочие. «Было ведь время, когда девчонка двадцати трех лет давала добро на то, как пойдет состав и какое у него качество, — вспоминает Фавзия Шариповна. — Другие выпускницы института, закончившие локомотивный факультет, вынуждены были стать машинистами локомотива, им еще сложнее пришлось. Меня это до сих пор удивляет. Это кошмар».

Благодаря упорному труду и большому старанию Фавзии, она достаточно быстро стала мастером. В этой должности девушка начала подробно изучать и запоминать все инструкции, которых, надо сказать, было очень много: по колесным парам, по тормозам, по ударным приборам и проч. Поэтому, когда депо понадобился приемщик вагонов, тут же выдвинули ее кандидатуру. Чтобы подтвердить свою готовность к ответственной работе, ей пришлось сдавать экзамены в Москве.

Колонна № 59

Для сильно поврежденных вагонов были созданы так называемые Вагоноремонтные колонны. Работники колонн жили при них, фактически на рабочем месте, в специальных жилых вагонах, в купе по четыре человека. Приемщик должен был принимать вагоны после ремонта. Если работа выполнена качественно, давать добро на их «выписку», если нет — указывать на брак и возвращать для его устранения.

Фавзию перевели в колонну №59. Сложнее всего для нее было осматривать крыши вагонов. По лестнице подниматься на крышу было страшно, но необходимо, так как в вагонах перевозили солдат, боеприпасы и продукты питания. Крыша нигде не должна была протекать или продуваться. Если с одобренным Фавзией вагоном что-то случится на их участке: откажут тормоза или он сойдет с рельс, ответственными за это будут она, приемщик, и мастер, который делал вагон. Брак тогда был недопустим: вагоны отправляли сразу на фронт, там они не должны были подвести. Если в выпущенных вагонах обнаруживались недоработки, виновных за это вызывали в Челябинск на разбирательство. При Фавзии Шариповне однажды «распекали» инженера, тот не выдержал и упал в обморок.

Она помнит до сих пор страшную аварию, случившуюся на соседней станции. Столкнулись грузовой состав, который вела женщина-машинист, и поезд с солдатами. Все происходило зимой, солдатские вагоны отапливались «буржуйками». При столкновении составов, в солдатских вагонах начали падать печки, загорались деревянные части, из-за сильного удара вагоны сжимались, было практически невозможно открыть двери. Это была самая страшная авария на том участке.

К счастью, вагоны, принятые двадцатичетырехлетней Фавзией, шли без серьезных нарушений. «Меня много ругали, — вспоминает она, — конечно, и хвалили, но чаще ругали. Я была совершенно неопытна, еще совсем девчонка. Но я старалась изо всех сил. И мне очень хорошо помогали старшие рабочие».

Несмотря на выговоры и замечания, о которых вспоминает ветеран труда, Фавзию Шариповну повысили до главного инженера вагонного депо. «Главный инженер в юбке» — так шутя, прозвали Фавзию. Она была единственным специалистом-женщиной в этой должности на Южно-Уральской железной дороге! Постоянные командировки, вызовы в Челябинск, ответственность за ремонт вагонов, за свой коллектив… «Это совершенно не женская работа», — резюмировала она.

Если на ее участке железной дороги что-то случалось с вагонами, в любое время суток надо было тут же выезжать на место аварии. От «инженера в юбке» никто не слышал ни одной жалобы. «Вообще, в то время было не принято жаловаться, — вспоминает Фавзия Шариповна, — вся страна была взбудоражена. Каждый из нас знал, за что мы боремся. Мы верили в Победу!». Чувство долга и вера в Победу не покидали железнодорожников все пять долгих военных лет. Рабочие были удивительно преданы своему предприятию как части большой тыловой машины, поддерживающей фронт.

После Победы

Когда советские войска начали уверенно продвигаться вглубь Германии, стало ясно, что скоро войне конец. Все напряженно ждали, какой день мог стать великим днем Победы.

Девятого мая тыл и фронт смогли выдохнуть. Начался долгий путь восстановления страны. В год победы у Фавзии Шариповны родилась дочь от первого брака, который позже распался. Ухаживать за ребенком помогала мама.

Вагоноремонтные колонны расформировали в 1946 году. Работникам предоставили возможность выбирать место работы. Так, в должности главного инженера, Фавзия Шариповна стала работать в Магнитогорске. Вагонное депо Магнитогорска было самым крупным на Южном Урале. Здесь же ремонтировали современные четырехосные вагоны.

Усердному и ответственному «инженеру в юбке» предлагали переехать в областной центр, работать в других депо, но Фавзия Шариповна отказалась. Во-первых, переезд в Челябинск означал, что надо будет вновь срывать с места пожилую маму, у которой в Магнитогорске уже появились приятельницы, наладилась жизнь. Во-вторых, эта работа требовала всего времени молодой матери. «Так вся моя жизнь до самой пенсии оказалась связана с Магнитогорском», — улыбается Фавзия Шариповна. На пенсию она вышла в должности начальника производственно-технического отдела. В ее ведомстве находились восемь инженеров: по охране труда, по рационализации, по обучению и т.д.

Под мирным небом

Понемногу налаживалась мирная жизнь: с фронта возвращались солдаты, работа в тылу стала гораздо легче, улучшилось питание.

Фавзии Шариповне исполнилось тридцать четыре года. Однажды ее приятельница, Тася Кожемякина, сообщила, что с ней хочет познакомиться Женя Батраков с соседней улицы. Евгений Максимович Батраков в восемнадцать лет был призван в армию, почти дошел до Берлина. Их часть остановили в небольшом немецком городке. Позже их возили показать сам Берлин, но смотреть было не на что — все разрушено. Форма Евгения, дослужившегося до звания старшего сержанта, до сих пор хранится. Но о фронте сам Евгений Максимович не любил говорить. После войны он работал машинистом электровоза.

Встрече и знакомству Фавзия не придала никакого значения: Евгений был на пять лет моложе ее, у самой Фавзии ребенок от первого брака. Такой союз казался ей невозможным. Совсем иначе считал Женя, которого не останавливали ни разница в годах, ни ребенок. «Извините, но я буду к вам ходить», — сказал ей будущий муж. Мама Фавзии Шариповны была против брака. Для религиозных татар, исповедующих ислам, неприемлем брак с русским. Тогда на помощь пришел дядя Фавзии, который написал ее маме такое письмо: «Не возражай дочери. Бог один для всех, но пути к нему разные. Не будь против». После этого мама смягчилась, а позже всей душой полюбила Евгения. «Он был удивительный человек, очень хороший и работящий», — улыбается Фавзия Шариповна. У них с Евгением Максимовичем родилось трое детей. При этом Фавзия Шариповна еще долгое время продолжала работать главным инженером. «Сама не знаю, как я ухитрялась работать», — удивляется она.

Евгений старался понять уклад семейной жизни своей жены и органично войти в него. С мамой Фавзии он всегда здоровался на татарском языке. Если у нее гостили приятельницы татарки, он обязательно заходил на кухню, где они пили чай, и с каждой здоровался по-татарски. Они расцветали, улыбались ему.

К сожалению, Евгений умер рано. Это стало большим горем в семье. От любимого мужа остались фото, военная форма, какие-то мелочи; бережно хранятся фотографии родителей, старые письма. Сама квартира помнит многих, кто уже никогда не постучит в дверь. В своих воспоминаниях Фавзия Шариповна вновь воскрешает давно минувшее, произошедшее за жизнь длиною в век.

Комментарии