Logo little

Авторы

Н.Л. ВИШНЕВСКАЯ: Дядя повел меня с братьями смотреть, как горит Евпатория

Н.Л. ВИШНЕВСКАЯ: «Дядя повел меня с братьями смотреть, как горит Евпатория»

Подготовка материала: Юлия Вишневская
16 марта 2012

Даже не представляю, как можно пережить, когда на фронте погибает отец, когда угнан в Германию дядя, когда вся семья вынуждена прятаться по подвалам, когда уводят на расстрел совсем юную учительницу, когда нет возможности просто спокойно жить.

Но несмотря на все, что довелось перенести, моя собеседница радуется каждому дню, стараясь, сделать его плодотворным для себя и для своей семьи. Перешагнув 75-летний рубеж, Надежда Леонтьевна Вишневская полна молодого задора и оптимизма, сохраняет активную жизненную позицию, строит планы на будущее.

На мой вопрос «как бы сложилась Ваша жизнь, если бы не было войны?» она задумалась и ответила, что для нее война не событие, а часть жизни, неповторимой и трудной.

Оккупационный порядок 

Осенью 1941 года в село Темеш (сегодня Шелковичное) Сакского района ворвались гитлеровцы. Началась оккупация. Румыны были не очень жестокими, а немцы чуть что, сразу доставали оружие и грозились убить. Наш родной дядя, будущий партизан, повел меня с братьями «смотреть, как горит Евпатория». За селом на бугре находился огромный камень, с которого город был как на ладони. А в это время под холмом по балке ехали немцы, увидев нас, они начали стрелять. Мы испугались и побежали в село.

Большая часть людей тогда спряталась в школьном подвале. Но это укрытие стало ловушкой – немцы сразу его обнаружили. Они забрали всех мужчин, которые там были.

С первого дня захватчики установили режим террора и насилия. Был введен комендантский час. С наступлением темноты на улицу выходить запрещалось. В случае непослушания – расстрел. Людей, похожих на евреев, вывозили в село Червоное Сакского района и там расстреливали, не жа лели даже детей. Документы, подтверждающие другую национальность, немцами не рассматривались. Если смуглый, значит, еврей. Их фашисты называли «юдин».

В первые дни оккупации фашисты спалили склад с зерном и мукой, что в дальнейшем привело к голоду. Расстреляли двадцатилетнюю школьную учительницу. Прекратили занятия в школе. Вынесли книги из сельской библиотеки и подожгли в центре села. Весь колхозный скот немцы забрали для своей армии. За селом происходила бойня этих животных. Мы с братом бегали на это смотреть. Было жутко, очень много крови. Один из немцев, дал моему брату вымя, хотя такие действия запрещались. Володя испугался и не захотел его брать. Но немец приказал взять. Схватив такой «подарок», мы побежали домой.

Однажды, играя с подругой, мы заметили, что на кусте сирени висят два беленьких платочка. Мы очень обрадовались. Сняли их, сделали две куколки и стали играть. Нашу игру прервали крики разъяренного немца. Он наставил на нас наган и начал кричать, что мы «партизанэн». Через секунду прибежал другой немец. Увидев детей, он успокоил своего товарища, объяснив ему, что это «киндер». Потом угостил нас хлебом, намазанным шоколадным маслом, и отправил домой. И только спустя много лет я поняла, чем могли закончиться такие игры.

Военных действий в Темеше не происходило. Но однажды в село случайно попали наши моряки. Молодые солдаты перепутали дорогу и ехали навстречу фашистам. Вблизи села немцы открыли по ним огонь. Выжили двое ребят. Они стали отступать и, понимая, что бежать некуда, бросились вместе с оружием в пустой колодец. Так и разбились...

Ближе к холодам оккупанты стали переезжать в сельские дома. Хозяйки, зная, что немцы любят чистоту, специально устраивали беспорядок. Разбрасывали грязные вещи, высыпали мусор посреди комнаты или говорили, что в доме есть больные тифом. В таких домах фашисты не селились. Они называли русских свиньями и уходили. Немцы выбирали самый чистый дом, стелили на полу белый платочек и смотрели, прыгают блохи или нет. Если блох не было, выгоняли хозяев и селились там сами.

Весной 1944 года немцы стали отступать. Фашисты забирали все, что могли унести. Отступали в панике. В их отрядах происходили конфликты и расстрелы.

Я помню, как той весной на улице сидели два молодых немца-музыканта. Им было лет по восемнадцать. Они рыдали и проклинали Гитлера. Они тоже не хотели этой войны.

В один из таких дней мой младший брат Коля, играя, начал напевать песенку «Синее море, красный пароход... Немцы отступают, а русские их бьют!» Услышав это, мама в панике забрала нас в дом. На улицу мы вышли, когда немцев в селе уже не было.

Надя Вишневская, 1946 год

Школа 40-х 

Осенью 1944 года матери предложили работу в селе Багильда (сейчас Трудовое) – собирать урожай. И мы переехали. Поселились в стареньком татарском домике. Жили очень дружно: мама, бабушка, старший брат Володя, младший брат Коля и я.

Отсюда в восемь лет я пошла во второй класс местной школы. Учиться мне нравилось. Только школьные принадлежности делали сами. Одна ручка у меня была четыре года. Сделала ее мама из гусиного пера и палочки. Чернила варили каждый день из свеклы. А вот достать бумагу для тетрадей была целая проблема. У нас в селе находился склад бомб и пороха. Мы с ребятами бегали туда, высыпали порох из бумажных мешков, а затем из этой бумаги родители шили тетради. На уроках мы часто писали письма на фронт простым солдатам. Обещали, что будем хорошо учиться. Поздравляли с праздниками. Присылали свои рисунки. Желали скорее вер нуться домой целыми и невредимыми, с Победой!

Поддерживали не только морально. Вечерами у нас дома собиралось человек семьвосемь, желающих помочь фронтовикам. Колхоз выдавал шерсть, и мы вязали для них носки. Бабушки пряли нитки, а женщины и девушки вязали. За вечер могли сделать около пяти пар.

С середины июля до самой осени всех школьников отправляли на работу в колхоз. Босиком с мешком в руках ходили по полям и собирали колоски. В 1944 году был сильный неурожай. Пшеница выросла очень низкая и не попадала под косилку. Ее остатки мы и собирали. Колоски были маленькие, по три-четыре зернышка. Абсолютно все собранное мы относили в колхозный склад.

В 1945 году учительница повела наш класс на экскурсию в скалы около села Крайнее. Освещали дорогу факелами. И, когда зажгли очередной факел, я увидела руку, торчащую из глины. Мне показалось, что это машет живой человек. Я сразу рассказала об этом учительнице. Она не поверила, пока сама не убедилась. Учительница обратилась в сельсовет. Этого человека вытащили, он был без одежды, только с красной ленточкой на руке. Его тело несколько дней потом лежало в балке. А мы с одноклассниками бегали воевать с ним, обстреливали его камнями, думая, что это фашист. Став взрослым человеком, за такую игру я просила у Бога прощения...

Комментарии